Живет на бульваре Толбухина. Люблю его. Таращит на меня круглый глаз. Наивный. Красный. Старый. На закате, когда последние лучи пронизывают густую зелень, рассказывает одуванам истории о прошлых временах. Одуваны, в белых шлемах наполненных светом, похожие на орду маленьких инопланетян-пришельцев, внимательно слушают. Склоняют головы на бок. Всматриваются. Я, в сандалях и ситцевом платье, позвякивая серебряными браслетами, иду мимо. Улыбаюсь. Привет вам.

Травмируюсь о вопросы друзей и фрэндов и дабы это прекратить скажу публично один раз:
Сергея Борисовича больше нет.
В сочувствии не нуждаюсь. В одобрении не нуждаюсь. Комментарии не даю.
(с) Она утонула. Смеюсь.

Почему мужская честь - понятие моральное и защищается на дуэли, а женская честь - понятие физиологическое и защищается отказом от половой жизни?

(с) не помню кто сказал

Прелестные мелочишки жизни. В форму для льда бросаю вишенку или маленькую малинку, "мясо" лайма или клубничный бок.
Жаль, в Минске не найти классических формочек для льда. Есть все: от утиных лапок до бутылочных сосулек. А классических квадратов нет. Улыбаюсь.

Я знаю о ненависти и зависти вашего сердца. Вы недостаточно велики, чтобы не знать ненависти и зависти. Так будьте же настолько велики, чтобы не стыдиться себя самих!

(с) Ницше

Шум дождя похож на шелест сильного ветра в сухих ветках тропических пальм. Давно не было такого плотного, упрямого летнего дождя. Разбудил. Решила не ехать в город по разным не важным делам. Решила быть дома, читать книжку и вязать крючком ажуры. Кроме пледа, свяжу большую белоснежную скатерть из ниток "Ирис". Буду ее крахмалить и на круглый кухонный стол класть. И чтоб цветки в середине. В голубой стекляной банке.

И, как заметил, miroman: они к общему концепту, к идее еще и на голову друг друга пописали?

г. Киев.

Как сказал мой френд miroman: - тодос? хуёдос!

В прекрасном расположении духа разбираюсь в схемах вязания. Разматываю спутавшиеся клубочки. Считаю петли. Научилась вязать крючком из разноцветных ниток квадраты. Свяжу плед. Довольна собой.